Глава шестнадцать
-----------------

Завтрашнее утро так и не наступает. Вместо него приходит очередное сегодня,
которое, однако, оказывается субботой. Или, во всяком случае, так считает мой
смарт, только что разбудивший меня приевшейся мелодией будильника.

Что же до меня, то проснувшись на сей раз не по своей воле, я понимаю, что
во-первых мне надо куда-то идти (очевидно в школу), но во-вторых особенно
торопиться необязательно: я предпочитаю оставлять себе побольше времени перед
выходом. Можно даже потратить утро на философские размышления в постели, но
тогда я опять останусь без бэнто, а это в мои планы не входит. Подведя черту под
этой мыслью, я потягиваюсь и сползаю с кровати. Хотелось бы сказать, что
холодный воздух заставляет меня проснуться, но в реальности воздух ничуть не
холоден.

Итак, шагая сквозь тёплый воздух обыкновенной токийской квартиры, я иду в
душ. Происходящее там сокрыто от любопытных взглядов зрителей; на их экранах я
появляюсь вновь уже освежённым и одетым в школьную форму. И, как и стоило
ожидать, иду на кухню.

Там меня встречает томящаяся от неиспользования рисоварка и я подмигиваю ей в
знак того, что уж сегодня-то я покормлю её рисом и электричеством. Засыпаю рис,
нажимаю большую красную кнопку, и начинаю размышлять о других блюдах. Впрочем,
открыв холодильник, понимаю, что особого выбора у меня и нет. Придётся опять
удовольствоваться омлетом с кусочками сыра и травой. Ну, не то что бы я
жаловался.

Дальнейшие кулинарные операции через чур банальны, чтобы удостаивать их
описания. Закончив с приготовлениями, я приступаю к завтраку, состоящему на этот
раз из пары аппетитных тостов.

    ***

Дорога в школу столь же раскалена как и вчера, но сегодня можно идти размеренно,
подвергая себя основательной прожарке на медленном огне. И, конечно, в процессе
можно (нельзя не) поздороваться с другими коллегами по прожарке.

— Охайо, Саёньджьи-сан.

— Охайо, Беркин-кун. Кёомо нацу га кибищи дэс нэ.

— Э, маттаку. Коно ацуса ни джьюмьби най н дэс кедо.

— У-у. Самуй куни кара кьта кими ни ва тодэмо тайхен дещё.

— Самуй куни дэс ка? — ещё не до конца привыкнув к такому обозначению, я немного
задумываюсь — Маа, соо дещё.

Разговор о погоде заканчивается и какое-то время мы идём молча. Впрочем, нельзя
сказать, чтобы тишина была особенно неловкой. И всё равно находится человек,
которому необходимо её разрушить.

— Охайоо, Сэнри-чан! — позади нас раздаётся знакомый голос, приближающийся с
несколько устрашающей скоростью.

Саёньджьи вздрагивает, но вопреки моим ожиданиям успевает уклониться. Юки вихрем
проскакивает мимо нас и резко тормозит. Раздаётся неприятный скрежет подошвы по
асфальту (интересно, на сколько ей хватает одной пары кроссовок?).

— Моо, дощтэ ёкеру? — Юки тщетно пытается изобразить обиду в голосе.

— Омаэ га дакьщимитэ то юрусаре наре ба, мотто ацку то нару, — оправившись от
внезапного нападения, спокойно отвечает Саёньджьи.

— Моо, Сэнри ттара! Кими ва ицуму сонна куру кара даё, ватащи мо соно самуса но
бун о хощии.

— Бака дэс ка?

— Ээ, дощтэ?.. — Юки делает паузу и продолжает уже своим обычным бодрым голосом,
— Ма, икка. Дээ, — её интонация вновь меняется, приобретая конспиративный
оттенок, — канщкамера но джьитай ва дощтэ?

Как человек, пропустивший последнее заседание, я тактично молчу.

— Такай йона, такакунай йона. Курабу но баджето ва таринай га, хощку нареба
каттакунай дэванай, — внезапно включается в разговор незаметно подошедший
Макото.

— Со-ка, — произносит Юки.

Ещё какое-то время мы идём так, будто разговор продолжается, но вскоре
становится понятно, что никто не собирается развивать тему. Впрочем, школьные
ворота уже перестали маячить на горизонте и предстали прямо перед нашими
носами. Ничуть не колеблясь, мы заходим внутрь.

Рассматривая привычный школьный двор, я вспоминаю какую-то мысль, которая не
давала мне покоя. Немного покопавшись в памяти, я наконец нащупываю её.

— Соеба, ано маини "мёоно джьикен" то наника о ханащта дэ щё? Соре га нани о
дэщта?

— А-а, ано реино. Соре ва дэс нэ, — Макото делает паузу, как будто задумавшись и
добавляет — нагай ханащи дэс кара, ато ни щимаска?

Учитывая, что мы как раз подходим ко входу, подобная предосторожность кажется
вполне логичной и даже оправданной. Тем более, что суббота (наряду с
понедельником) — один из дней, когда шансы встретить на входе просящую кирпича
физиономию директора особенно высоки. Впрочем, пройдя ещё несколько метров,
вместо физиономии мы видим лишь череду постных лиц дежурных, стоящих здесь не по
своей воле.

Минуя их, пройдя раздевалку и пару пролётов лестницы, мы разбредаемся по своим
классам как раз вовремя, чтобы успеть разложить вещи до звонка.

    ***

Как обычно, я совершенно не помню, какой должен начаться урок. Лишь запоздалое
появление Сайто-сэнсэя наводит меня на мысль. Впрочем, тут же становится
понятно, что я всё равно не знаю, какой именно будет урок: ???? или ????.

Но, не успеваю я толком покапаться в дырявой памяти, как Сайто-сэнсэй
произносит:

— ....

    ***

С некоторым сожалением я отмечаю, что урок закончился. Не то, чтобы я не любил
перемены — к счастью, я уже вырос из того возраста, — но, припомнив наконец
расписание, я понимаю, что наиболее интересный урок уже позади.

Вспомнив утренний разговор, я решаю подняться в клубную комнату. По дороге
встречаю Накамото. Мы обмениваемся приветствиями и молча идём наверх. Неловкое
молчание хочется чем-то заполнить, но обсуждением деятельности комитета лучше
заниматься за закрытыми дверями, а продолжать наш вчерашний разговор как-то не
хочется.

Наконец, мы доходим до нужной двери. Всё так же молча входим внутрь. Как ни
странно, никто кроме нас ещё не пришёл.

— で、リョウシャくん、例の事件に興味あったでしょう。

— ええ、ま — я киваю.

— さてと。何から始まればいい？

...

Бесцеремонно прервав Накамото на полуслове, в клубную комнату врывается вихрь,
имя которому — Сакура Юки.

— Цумаранай ханащи ва ии кара! — похоже, сегодня она ещё энергичней чем обычно,
— ???  кибун ару, нанодэ джюгё ни ато ва асоби мащё?

    ***


